Наверное, такая формулировка звучит вызывающе и чрезмерно патерналистически, но она хорошо отражает суть процесса. Нам нужно вырастить и напитать взрослыми идеями будущего потребителя психотерапевтической услуги. Клиент настоящего во многом инфантилизирован системой и своими желаниями. Он ориентируется на специалиста как на старшую экспертную фигуру, которую легко нагрузить идеализацией, но также легко можно и разочароваться. Современная медицинская система предлагает пациенту пассивно-инфантильную роль, и никакое информированное согласие не делает его активно-компетентным в собственном лечении. Даже если ты врач, поверьте, это мало помогает. Своей подписью пациент подтверждает согласие на риски — это успокаивает и его, и защищает систему.
Психотерапия во многом перенимает этот стереотип взаимодействия, говоря о защите клиента через сертификацию, лицензирование, институции, этические кодексы, доказательность, протоколы и стандартизацию. Но это все внешние для клиента инструменты, и помогают ли они больше ему самому или системам (институции-организации) — для меня открытый вопрос. Самый надежный щит — который принадлежит тебе, а не берется в аренду, когда клиент понимает правила игры, свои уязвимости и возможности. Тогда он не просто «потребитель услуги», а партнер процесса. Он пришел не за спасительной таблеткой и не за успокаивающей фигурой, а за совместной работой, которая способна дать больше, чем и первое, и второе в сумме. Придется признать горькую правду терапевтических отношений уже на их старте:
Клиент всегда в уязвимой позиции. Перенос, регрессия, работа защит и сопротивлений сопровождают любую психотерапевтическую работу. Можно про это все хорошо знать, как клиент, но все равно не иметь возможности это все проконтролировать. Даже если речь идет о тренинговой или повторной терапии, когда клиентом выступает сам психотерапевт. Но и перспектива тоже есть: в ходе работы ригидные защиты становятся гибче, разрушительные паттерны прорабатываются, симптомы «уходят», зависимость от терапевта снижается. При длительной терапии это особенно хорошо заметно, как меняется характер клиента, а не только появляется контроль над симптомами.
Выбор терапевта — всегда сложно. Ни количество дипломов, ни регалии, ни отзывы, ни опыт работы психотерапевта не гарантируют удовлетворяющего вас эффекта. Еще предстоит продумать надежные критерии, которые тоже останутся относительными, сейчас я их представляю так:
Терапия — не самолет: всегда можно сойти. Конечно, предварительно это решение следует хорошенько обсудить со специалистом. Или экспертом, которому вы доверяете, чтобы он мог со стороны дать свою рекомендацию относительно целесообразности продолжать-уходить. При этом, выбирая такого эксперта, клиент снова сталкивается с проблемой выбора специалиста, пусть даже для решения узких задач. Еще следует помнить, что при некоторых состояниях, например у пациентов шизофренического спектра, желание бросить терапию — естественное проявление защит. Но это никак не обесценивает право клиента сменить специалиста в любой момент.
Зачем это все нужно терапевту?
Это увеличивает количество клиентов, которые готовы вкладываться в процесс с самого начала, а не через вал сопротивлений. Уже на старте терапии она ставится на рельсы зрелости, ответственности и любопытства к своему здоровью в самом широком смысле слова. Это будет способствовать более эффективной терапии — она будет быстрее и с более устойчивым результатом.
Зачем это нужно клиенту?
Клиент экономит нервы и деньги, получая адекватную картину процессов в психотерапии, которая позволяет «отсекать» маркетинговые манипуляции. Снижение завышенных ожиданий дает больше шансов получить эффект от терапии быстрее, экономя силы и средства.
Чтобы все это заработало, нам придется информировать клиента обо всех этих вещах: постами, роликами, книгами, эфирами, интервью, ботами, коллаборацией с ИИ.
Психотерапия во многом перенимает этот стереотип взаимодействия, говоря о защите клиента через сертификацию, лицензирование, институции, этические кодексы, доказательность, протоколы и стандартизацию. Но это все внешние для клиента инструменты, и помогают ли они больше ему самому или системам (институции-организации) — для меня открытый вопрос. Самый надежный щит — который принадлежит тебе, а не берется в аренду, когда клиент понимает правила игры, свои уязвимости и возможности. Тогда он не просто «потребитель услуги», а партнер процесса. Он пришел не за спасительной таблеткой и не за успокаивающей фигурой, а за совместной работой, которая способна дать больше, чем и первое, и второе в сумме. Придется признать горькую правду терапевтических отношений уже на их старте:
Клиент всегда в уязвимой позиции. Перенос, регрессия, работа защит и сопротивлений сопровождают любую психотерапевтическую работу. Можно про это все хорошо знать, как клиент, но все равно не иметь возможности это все проконтролировать. Даже если речь идет о тренинговой или повторной терапии, когда клиентом выступает сам психотерапевт. Но и перспектива тоже есть: в ходе работы ригидные защиты становятся гибче, разрушительные паттерны прорабатываются, симптомы «уходят», зависимость от терапевта снижается. При длительной терапии это особенно хорошо заметно, как меняется характер клиента, а не только появляется контроль над симптомами.
Выбор терапевта — всегда сложно. Ни количество дипломов, ни регалии, ни отзывы, ни опыт работы психотерапевта не гарантируют удовлетворяющего вас эффекта. Еще предстоит продумать надежные критерии, которые тоже останутся относительными, сейчас я их представляю так:
- Как долго существует подход, в котором работает специалист. «Модные» методы зачастую исчезают так же быстро, как появляются. Но они охотно ругают «мастодонтов», так как быстрее и дешевле не только для клиента и его «излечения», а и для коллег по их «научению». Локальные инструменты психотерапии становятся целыми направлениями, вступая в конкурентную борьбу за потенциального клиента. Но потом тоже начинают трансформироваться в сторону длительности отношений и эксплуатации привычных понятий (перенос, сопротивление, контрперенос) уже под своим «брендом».
- Как долго специалист получал образование: высшее, специальное, различные стороны профессионального тренинга. Не все специалисты делятся своими CV, но здесь помогает принадлежность к профессиональным организациям и наличие в них статуса, который отражает длительность профессионального образования и его минимальный стандарт. Принадлежность к профессиональной организации можно было бы выделить отдельным пунктом, а его отсутствие — отрицательным фактором для выбора специалиста. Еще формализованным критерием качества образования специалиста может служить его образовательный индекс.
- Как долго специалист практикует в психотерапии. Здесь следует ряд важных уточнений: общий психотерапевтический стаж, конкретно по своему методу, опыт рутинной практики (в системе здравоохранения или социальной помощи). Если специалист имеет специализацию в интересующей области — это скорее плюс, но она же может служить и ограничивающим фактором «предпочтительного» угла зрения на проблему. Еще неплохо прояснить возможности специалиста по кооперации с психиатрами, так как наличие «своего» врача снимает ряд проблем междисциплинарной коллаборации.
- Эффект от первой встречи и легкость (возможность) обсуждать со специалистом все особенности совместной работы. Я обычно советую обратиться и пообщаться с двумя-тремя специалистами и выбрать уже одного для работы. Я бы рекомендовал потенциальному клиенту «обрезать» головы и хвосты, как в самогоноварении. Если после общения со специалистом вы им слишком очарованы или он вызывает резко негативные чувства — лучше выбрать вариант с условно умеренным эмоциональным откликом. «Крайние варианты» принципиально не противопоказаны, они даже могут давать эффект «низкого старта» и резкий прогресс в терапии, но и риски ее обрыва будут выше..
- Помощь друга. Сарафанное радио все еще остается надежным способом получения достаточно достоверной информации. И это не про чтение отзывов, которые непонятно кем написаны (или понятно?), а про личное общение с человеком, который получил эффект от психотерапии и готов им «поделиться». Но это не всегда возможно для специалиста, если рекомендатель сам еще находится в терапии.
Терапия — не самолет: всегда можно сойти. Конечно, предварительно это решение следует хорошенько обсудить со специалистом. Или экспертом, которому вы доверяете, чтобы он мог со стороны дать свою рекомендацию относительно целесообразности продолжать-уходить. При этом, выбирая такого эксперта, клиент снова сталкивается с проблемой выбора специалиста, пусть даже для решения узких задач. Еще следует помнить, что при некоторых состояниях, например у пациентов шизофренического спектра, желание бросить терапию — естественное проявление защит. Но это никак не обесценивает право клиента сменить специалиста в любой момент.
Зачем это все нужно терапевту?
Это увеличивает количество клиентов, которые готовы вкладываться в процесс с самого начала, а не через вал сопротивлений. Уже на старте терапии она ставится на рельсы зрелости, ответственности и любопытства к своему здоровью в самом широком смысле слова. Это будет способствовать более эффективной терапии — она будет быстрее и с более устойчивым результатом.
Зачем это нужно клиенту?
Клиент экономит нервы и деньги, получая адекватную картину процессов в психотерапии, которая позволяет «отсекать» маркетинговые манипуляции. Снижение завышенных ожиданий дает больше шансов получить эффект от терапии быстрее, экономя силы и средства.
Чтобы все это заработало, нам придется информировать клиента обо всех этих вещах: постами, роликами, книгами, эфирами, интервью, ботами, коллаборацией с ИИ.