Четвертого ноября перестало биться сердце Алексея Корюкина. Не могу написать, что он умер, просто потому, что это невозможно принять так быстро. Самые искренние соболезнования его семье, друзьям, коллегам, анализантам, студентам, клиентам. Мы потеряли очень близкого человека — мужа, отца, друга, соратника, психоаналитика, преподавателя, терапевта. И одновременно Алексея невозможно потерять через его вечные «Святки», оптимистичных «Пациентов нашего времени», объединяющих майских конференций СКПА или «космополитичных» IPC в Гюмри. И еще множества разных других проектов, которые бы не состоялись без его участия, не возникли бы и не зажили бы уже своей собственной жизнью с нашим непосредственным участием. Сегодня, седьмого ноября, родные и близкие прощаются с ним.
Очень горько. Скорбь прогорит невыносимой болью и осядет пеплом печали, который спрячется в изгибах нашей памяти. А пока это пламя обжигает так сильно, что хочется остудить его слезами. Выплесну немного своих чувств.
Завидую его честности и смелости. Он обладал потрясающим качеством, которое должно быть присуще каждому психоаналитику, однако в силу разных причин это качество скорее является природным даром, чем продуктом профессионального тренинга. Алексей мог называть вещи своими именами, невзирая на политкорректность, какой бы плоскости она ни касалась. И при этом без лишних эмоций обосновать, почему он так считает. Это было искренне и сильно.
Восхищаюсь его большим сердцем, которое вмещало тысячи людей. Это я с удивлением обнаружил сразу после первых своих «Святок». Заметил, как он в социальных сетях все время комментировал: «Поздравляем нашего святочника такого-то с защитой диссертации», «Отличная новость — святочник такого-то года выпустил книгу», «Поздравляем обладателя титула «Святочная сволочь» такого-то года с юбилеем» и так далее! В разговоре он практически мгновенно воспроизводил не только разные российские персоналии, но и замысловатые имена иностранных коллег. Он всех помнил! В его бесконечно добром сердце было место для каждого. Это было удивительно и тепло.
Скучаю по его чувству юмора, которое было многогранным, неожиданным, иногда на грани фола. Даже в этом печальнейшем событии вижу его ироничную улыбку — оставить нас в красный день календаря настоящего, чтобы навсегда уйти в нашу память в красный день календаря прошлого. При этом Алексей всегда будет для нас самым настоящим и самым психоаналитичным, соединяющим через сильные чувства ткань вчерашнего и сегодняшнего. Это и ярко, и горько.
P.S. Раздумывал над тем, стоит ли писать именно такие слова. Сомневался, но потом решил, что, наверно, нужно следовать тому пути, которым шел Алексей: быть искренним, помнить всех, никогда не отказываться от юмора, ибо он охлаждает горе горючее не хуже слез и даже в такие минуты позволяет увидеть противоречивые хитросплетения жизни.
Очень горько. Скорбь прогорит невыносимой болью и осядет пеплом печали, который спрячется в изгибах нашей памяти. А пока это пламя обжигает так сильно, что хочется остудить его слезами. Выплесну немного своих чувств.
Завидую его честности и смелости. Он обладал потрясающим качеством, которое должно быть присуще каждому психоаналитику, однако в силу разных причин это качество скорее является природным даром, чем продуктом профессионального тренинга. Алексей мог называть вещи своими именами, невзирая на политкорректность, какой бы плоскости она ни касалась. И при этом без лишних эмоций обосновать, почему он так считает. Это было искренне и сильно.
Восхищаюсь его большим сердцем, которое вмещало тысячи людей. Это я с удивлением обнаружил сразу после первых своих «Святок». Заметил, как он в социальных сетях все время комментировал: «Поздравляем нашего святочника такого-то с защитой диссертации», «Отличная новость — святочник такого-то года выпустил книгу», «Поздравляем обладателя титула «Святочная сволочь» такого-то года с юбилеем» и так далее! В разговоре он практически мгновенно воспроизводил не только разные российские персоналии, но и замысловатые имена иностранных коллег. Он всех помнил! В его бесконечно добром сердце было место для каждого. Это было удивительно и тепло.
Скучаю по его чувству юмора, которое было многогранным, неожиданным, иногда на грани фола. Даже в этом печальнейшем событии вижу его ироничную улыбку — оставить нас в красный день календаря настоящего, чтобы навсегда уйти в нашу память в красный день календаря прошлого. При этом Алексей всегда будет для нас самым настоящим и самым психоаналитичным, соединяющим через сильные чувства ткань вчерашнего и сегодняшнего. Это и ярко, и горько.
P.S. Раздумывал над тем, стоит ли писать именно такие слова. Сомневался, но потом решил, что, наверно, нужно следовать тому пути, которым шел Алексей: быть искренним, помнить всех, никогда не отказываться от юмора, ибо он охлаждает горе горючее не хуже слез и даже в такие минуты позволяет увидеть противоречивые хитросплетения жизни.