Аккредитация — это официальное признание того, что специалист соответствует установленным стандартам. Сертификация — это процедура подтверждения, что специалист соответствует определенным стандартам. Как все это может быть реализовано в рамках проекта iFacilitate? Моя идея вряд ли устроит всех, но она основана на моем опыте и на неудобном реализме, что нам обычно приходится выбирать из двух зол меньшее. Что для меня является меньшим злом, я поясню ниже, но вначале немного личной информации, относящейся к сути вопроса.
Мне довелось дважды быть председателем комитета по сертификации и аккредитации двух психоаналитических организаций в РФ. В первую организацию я пришел, когда в ней был кризис, связанный с разными точками зрения как раз на процесс сертификации. У лидера организации был один взгляд на этот процесс — более широкий и формализованный. У оппонентов, фигур тоже влиятельных в организации, упор был на тщательный отбор кандидатов и высокие стандарты тренинга. Можно сказать, что стандарты тренинга — это ключевой вопрос для организации, так как он закладывает направление идентификации ее членов. Собственно говоря, поэтому данный вопрос стал таким драматичным. В тот раз в организации не случилось раскола, потому что вертикаль власти оказалась сильнее группы ее оппонентов.
Когда я вошел в эту организацию, то стал председателем комитета по сертификации и аккредитации. Мне пришлось вместе с коллегами создавать главный документ комитета – кодекс сертификации. Главная идея документа была в формализации и объективизации требований: наличие высшего образования, количества часов теоретической подготовки в области психоанализа, длительности часов личного анализа и числа супервизий. А также минимализации субъективной части. Был только один «личный» документ, отражающий «годность» специалиста к соответствующему статусу — «отчет постоянного супервизора». Того человека, который на протяжении сорока и более супервизий наблюдал, как его супервизант делает свою работу. Постоянных супервизоров было двое, и они давали свое формализованное заключение о соответствии члена организации заявленному статусу. Еще сам комитет, рассматривая заявки кандидатов, мог отказать, если считал, что подготовка кандидата недостаточна. Не в последнюю очередь данный формализованный подход помогал организации быстро увеличивать свою численность за счет понятных правил игры внутри организации в плане профессионального роста. Войти в профессию можно было за несколько лет, что выгодно отличало организацию от условных конкурентов. С тех пор я зауважал формализм.
Если в iFacilitate во главу угла поставлена свобода и ответственность, то логично исходить из формализованного уведомительного характера, когда член организации информирует ее о своем профессиональном тренинге, а она принимает эту информацию к сведению. То есть реализуется декларативный принцип — фасилитатор самостоятельно декларирует свои достижения и соответствие критериям (о них речь пойдет в посте через неделю). А как же проверка достоверности сведений? Можем ли мы это все оставить на совести специалиста? Пока вопрос открыт, но есть современный ресурс. ИИ может помочь в проверке результирующих факторов, которые практически в любом подходе характеризуют уровень подготовки: образование, курсы, личная терапия, супервизии, конференции. При этом надо понимать, что самый солидный тренинг ничего не гарантирует. Стопроцентного покрытия страховки для клиента никогда нет. Всегда существует «страховая франшиза» (часть убытка, которую страхователь оплачивает сам) риска для клиента, что терапия не даст эффекта или причинит вред.
С одной стороны, размер «франшизы» будет обратно коррелировать с длительностью образования и тем количеством часов, которые специалист потратил на свое обучение и практику: чем больше часов, тем меньше «страховая франшиза». С другой стороны, мой опыт говорит о том, что очень трудно сделать вывод о содержательной стороне специалиста — насколько он готов качественно выполнять свою работу. Мы все равно ориентируемся на форму и формальности — часы подготовки. Все решит практика конкретного специалиста, какие вызовы он принимает и как он с ними справляется. Гнется ли он, но контейнирует и разбирается со сложностями терапевтических отношений. Или ломается и ригидно защищается под напором тяжелой клинической реальности.
При этом практически каждый специалист может найти подходящего клиента, которому он хорошо поможет. И обратно — даже у самого подготовленного специалиста могут быть неудачи. Просто потому что психотерапия — это про жизнь и отношения, которые переплетены множеством нюансов.
Если мы хотим делать качественную проверку специалиста на предмет его готовности к практике, то для этого нам нужно делать компетентный независимый комитет по сертификации. Где же найти этих прекрасных людей, которые будут тратить свое время на очень неблагодарную работу? Это всегда большая сложность на пути к хорошему решению, которое может легко испортиться под гнетом власти и денег. Поэтому проще избежать наличия такого органа, а оставить аккредитацию на откуп формальным критериям и декларативный принцип.
Мне довелось дважды быть председателем комитета по сертификации и аккредитации двух психоаналитических организаций в РФ. В первую организацию я пришел, когда в ней был кризис, связанный с разными точками зрения как раз на процесс сертификации. У лидера организации был один взгляд на этот процесс — более широкий и формализованный. У оппонентов, фигур тоже влиятельных в организации, упор был на тщательный отбор кандидатов и высокие стандарты тренинга. Можно сказать, что стандарты тренинга — это ключевой вопрос для организации, так как он закладывает направление идентификации ее членов. Собственно говоря, поэтому данный вопрос стал таким драматичным. В тот раз в организации не случилось раскола, потому что вертикаль власти оказалась сильнее группы ее оппонентов.
Когда я вошел в эту организацию, то стал председателем комитета по сертификации и аккредитации. Мне пришлось вместе с коллегами создавать главный документ комитета – кодекс сертификации. Главная идея документа была в формализации и объективизации требований: наличие высшего образования, количества часов теоретической подготовки в области психоанализа, длительности часов личного анализа и числа супервизий. А также минимализации субъективной части. Был только один «личный» документ, отражающий «годность» специалиста к соответствующему статусу — «отчет постоянного супервизора». Того человека, который на протяжении сорока и более супервизий наблюдал, как его супервизант делает свою работу. Постоянных супервизоров было двое, и они давали свое формализованное заключение о соответствии члена организации заявленному статусу. Еще сам комитет, рассматривая заявки кандидатов, мог отказать, если считал, что подготовка кандидата недостаточна. Не в последнюю очередь данный формализованный подход помогал организации быстро увеличивать свою численность за счет понятных правил игры внутри организации в плане профессионального роста. Войти в профессию можно было за несколько лет, что выгодно отличало организацию от условных конкурентов. С тех пор я зауважал формализм.
Если в iFacilitate во главу угла поставлена свобода и ответственность, то логично исходить из формализованного уведомительного характера, когда член организации информирует ее о своем профессиональном тренинге, а она принимает эту информацию к сведению. То есть реализуется декларативный принцип — фасилитатор самостоятельно декларирует свои достижения и соответствие критериям (о них речь пойдет в посте через неделю). А как же проверка достоверности сведений? Можем ли мы это все оставить на совести специалиста? Пока вопрос открыт, но есть современный ресурс. ИИ может помочь в проверке результирующих факторов, которые практически в любом подходе характеризуют уровень подготовки: образование, курсы, личная терапия, супервизии, конференции. При этом надо понимать, что самый солидный тренинг ничего не гарантирует. Стопроцентного покрытия страховки для клиента никогда нет. Всегда существует «страховая франшиза» (часть убытка, которую страхователь оплачивает сам) риска для клиента, что терапия не даст эффекта или причинит вред.
С одной стороны, размер «франшизы» будет обратно коррелировать с длительностью образования и тем количеством часов, которые специалист потратил на свое обучение и практику: чем больше часов, тем меньше «страховая франшиза». С другой стороны, мой опыт говорит о том, что очень трудно сделать вывод о содержательной стороне специалиста — насколько он готов качественно выполнять свою работу. Мы все равно ориентируемся на форму и формальности — часы подготовки. Все решит практика конкретного специалиста, какие вызовы он принимает и как он с ними справляется. Гнется ли он, но контейнирует и разбирается со сложностями терапевтических отношений. Или ломается и ригидно защищается под напором тяжелой клинической реальности.
При этом практически каждый специалист может найти подходящего клиента, которому он хорошо поможет. И обратно — даже у самого подготовленного специалиста могут быть неудачи. Просто потому что психотерапия — это про жизнь и отношения, которые переплетены множеством нюансов.
Если мы хотим делать качественную проверку специалиста на предмет его готовности к практике, то для этого нам нужно делать компетентный независимый комитет по сертификации. Где же найти этих прекрасных людей, которые будут тратить свое время на очень неблагодарную работу? Это всегда большая сложность на пути к хорошему решению, которое может легко испортиться под гнетом власти и денег. Поэтому проще избежать наличия такого органа, а оставить аккредитацию на откуп формальным критериям и декларативный принцип.