Не являюсь любителем типологий характера, так как не вижу в этих устойчивых эмоционально-волевых паттернах удобных инструментов для управления терапией. Хотя они приоткрывают тайны психологического онтогенеза клиента, даже если он не говорит о своем детстве. Характер и его акценты демонстрируют защиты клиента и показывают, какие он выбрал способы защиты от сильных эмоций. Не вижу принципиальной разницы в плане техник и тактик в работе с депрессивной, нарциссической, ипохондрической, параноидной личностью. Но есть важный момент в терапевтической стратегии.
Акцент характера, например, как те, что перечислены выше, всегда имеют свою противоположность. Депрессивный акцент с его тоской и безысходностью всегда зол и грандиозен. Про его потенциальную агрессивность мы и так хорошо знаем. Скорее всего, он хочет кого-то убить, включая все человечество, но, не имея такой возможности, уничтожает самого себя. Если удалось добраться до грандиозности депрессивного клиента – в его терапии сразу появляется перспектива.
Нарциссический клиент даже в самой высокой точке собственного превосходства и воинствующего эгоизма смертельно уязвим. Даже дефектен в глазах окружающих, с точки зрения самого нарцисса, и сам себе тоже кажется ущербным. Но именно оттолкнувшись от этого эмоционального дна, он может по-другому начать обходиться со своей агрессией на благо себе и окружающим.
Ипохондрический клиент тотально озабочен своим здоровьем или его отсутствием, поэтому злость на отвергающих его страдания людей может быть безмерна. Если психотерапевт сможет услышать в бесконечных жалобах крик беззащитного младенца и показать ему, что заботу можно получить, то тело и душа перестают бунтовать. Жалобы ипохондрика — это плач младенца. Богатство словарного запаса клиента не должно смущать — это драматичная музыка слез, которые должны стимулировать психотерапевта на интервенции по типу эмоциональных коммуникаций по Спотницу.
Параноидный клиент защищается от опасного мира черно-белым нарративом «свой-чужой». Это мобилизует силы праведного гнева для неравной борьбы с превосходящими силами опасного противника. Присоединение и отзеркаливание помогают перейти психотерапевту на светлую сторону клиента, и терапия получает тактическое преимущество. Освобождение от давления параноидного нарратива будет ослабевать, если удастся определить, что же такое ценное есть у параноика, что весь мир гоняется за ним. Какие у него есть невообразимые таланты?
Культя становится культом, и обратно. Клиенту важны обе части его характерологического единства и борьбы противоположностей. Если их получается объединить, то уродливо-инфантильное может стать гармонично-взрослым.
Акцент характера, например, как те, что перечислены выше, всегда имеют свою противоположность. Депрессивный акцент с его тоской и безысходностью всегда зол и грандиозен. Про его потенциальную агрессивность мы и так хорошо знаем. Скорее всего, он хочет кого-то убить, включая все человечество, но, не имея такой возможности, уничтожает самого себя. Если удалось добраться до грандиозности депрессивного клиента – в его терапии сразу появляется перспектива.
Нарциссический клиент даже в самой высокой точке собственного превосходства и воинствующего эгоизма смертельно уязвим. Даже дефектен в глазах окружающих, с точки зрения самого нарцисса, и сам себе тоже кажется ущербным. Но именно оттолкнувшись от этого эмоционального дна, он может по-другому начать обходиться со своей агрессией на благо себе и окружающим.
Ипохондрический клиент тотально озабочен своим здоровьем или его отсутствием, поэтому злость на отвергающих его страдания людей может быть безмерна. Если психотерапевт сможет услышать в бесконечных жалобах крик беззащитного младенца и показать ему, что заботу можно получить, то тело и душа перестают бунтовать. Жалобы ипохондрика — это плач младенца. Богатство словарного запаса клиента не должно смущать — это драматичная музыка слез, которые должны стимулировать психотерапевта на интервенции по типу эмоциональных коммуникаций по Спотницу.
Параноидный клиент защищается от опасного мира черно-белым нарративом «свой-чужой». Это мобилизует силы праведного гнева для неравной борьбы с превосходящими силами опасного противника. Присоединение и отзеркаливание помогают перейти психотерапевту на светлую сторону клиента, и терапия получает тактическое преимущество. Освобождение от давления параноидного нарратива будет ослабевать, если удастся определить, что же такое ценное есть у параноика, что весь мир гоняется за ним. Какие у него есть невообразимые таланты?
Культя становится культом, и обратно. Клиенту важны обе части его характерологического единства и борьбы противоположностей. Если их получается объединить, то уродливо-инфантильное может стать гармонично-взрослым.