У пси-фрилансеров есть экономическая свобода, силу которой мы сами мало представляем. Это связано с разными причинами. Во-первых, большинство людей выбирают пси-профессию не для обогащения, а как призвание, даже если ее продают слушателям институтов, курсов, лекций как доходную специальность. Психотерапия не та область, где можно заработать много денег по меркам крупного бизнеса. Деньги являются фоном нашей работы, а не фигурой, говоря языком гештальт-терапии. Нередко к вопросу денег примешивается стыд специалиста. Отсюда проблемы с исследованием роли денег в нашей профессии, обсуждении размера гонорара или его повышения. Во-вторых, само психотерапевтическое образование включает нас в различные системы, которые сознательно или бессознательно используют нас. В этом нет ничего предосудительного, если это взаимное использование и оно сбалансированно. Но так бывает не всегда, и тогда вопрос денег решается не в пользу специалиста. Речь не обязательно будет идти об «отжатых» деньгах, скорее об условиях, при которых сложно зарабатывать на равных. В-третьих, это самая важная для меня причина, нас никто особенно не учит пониманию того, что наши деньги — это наша власть. Мы не только можем на них покупать разные блага и восполнять ресурсы, но, отдавая их в виде налогов и других пожертвований государству, мы обеспечиваем чьи-то другие ресурсы, причем не абстрактной страны, а конкретных людей, олицетворяющих ее. А привычки спрашивать отчета за свои деньги у нас не сформировалось. Впрочем, никто не торопится отчитываться. Скорее наоборот, нас будут нагружать виной и ответственностью, чтобы эти деньги забрать, пополнив одновременно оба своих бюджета — финансовый и властный.
Психотерапевтическое фрилансерство имеет свои преимущества перед другими фрилансерами, завязанными на одном-двух работодателях, которые тоже живут в нестабильном мире. Наш работодатель многолик, и нас невозможно уволить в один день, даже если мы сами этого очень хотим. В этом сила пси-специалиста и его слабость: своего многоликого работодателя приходится создавать годами. Но в течение десятилетия с этим многие справляются, и слабость становится преимуществом — устойчивый доход с регулируемыми нами самими прибавкой к зарплате и расписанием.
Психотерапия дает нам достаточно свободы, которая будет только увеличиваться за счет перераспределения рабочей силы и технологий. ИИ уже сейчас конкурирует с «живыми» переводчиками, и близок тот момент, когда синхронный ИИ-перевод станет обыденностью. Тогда страны с высоким уровнем жизни и дефицитом пси-специалистов (а это не только сертифицированные высококвалифицированные кадры) смогут получать эти услуги от иноязычных коллег. Тут возникнут финансово-юридические вопросы (кто как лицензирован-сертифицирован, куда платить налоги), но они, скорее всего, без больших проблем разрешатся, как уже решаются сейчас. При дефиците помогающих специальностей пси-специалисты выступают привлекательной категорией мигрантов — образованы и будут стремиться дать образование своим детям, будут учить язык для лучшей адаптации (несмотря на любой языковой прогресс с ИИ), «пролечены» психологически и социально, готовы платить налоги и не будут забирать рабочие места коренных жителей. Хотя последнее может быть и недостатком, если речь идет про дефицит пси-специалистов в стране.
Психотерапевт-фрилансер становится очень неудобным работником для авторитарной системы из-за невозможности его жестко проконтролировать в финансовых и миграционных вопросах. Он может выбирать не только между конкретными работодателями внутри страны или частной практикой, но и между странами как глобальным работодателем со своим социальным пакетом. При всех трудностях эмиграции пси-специалисты имеют важные преимущества и адаптируются в других странах лучше других профессий, сохраняя свой привычный ритм жизни и нередко ее качество. Что мы с вами наблюдаем в русскоязычном пространстве последние несколько лет. Еще большой вопрос, кто кого выбирает — страна человека или человек страну. Но в надвигающихся геополитических тектонических сдвигах логический выбор места для жизни становится все более сложной задачей, как в русской пословице про два корнеплода с низким содержанием сахара. А сердцем мы уже выбирали.