Можно ли стать зависимым от психотерапии, особенно если она длится много лет, а встречи происходят еженедельно? Ответ вроде бы напрашивается сам собой. Психотерапевт становится важной фигурой в жизни клиента, возникает привязанность, потребность в отношениях, страх их потерять. В психоанализе все это тесно связано с переносом и является не побочным эффектом, а важнейшей частью самой работы.
Но зависимость ли это? Насколько переплетены психотерапия, привязанность, зависимость? Между ними вроде бы есть вполне определенная связь. А может быть, это тонкая маркетинговая игра исповедующих краткосрочные методы терапии? Искусственный интеллект угрожает отобрать их удобные инструменты экономичности и быстроты, сделав терапию еще дешевле и быстрее. И, похоже, долгосрочные методы имеют преимущество в этом вопросе, которые ИИ пока не может забрать.
Подавая отношения между клиентом и психотерапевтом как зависимость, мы незаметно помещаем их в медицинскую модель, точнее — наркологическую: клиент становится кем-то вроде алкоголика, а психотерапевт — опасным зельем, лишающим рассудка. Если пару раз приложился — ты еще здоровый клиент, пару десятков раз — бытовое психотерапевтическое пьянство. Сто раз и более — фрейдизм второй стадии с осложнениями.
Давайте посмотрим хотя бы на формальные признаки из Международной классификации болезней, соответствующие зависимости. Ни один из этих признаков не реализуется в терапии в полной мере, а должны быть минимум два. Если, конечно, психотерапевт не мошенник и не строит свою карьеру преступным образом. Однако это уже вопрос правовой, а не психологический или медицинский.
Нарушение контроля — человеку трудно контролировать начало, частоту, интенсивность, длительность, обстоятельства или прекращение употребления. В психотерапии все это ограничивает сеттинг. Клиентов скорее раздражают его четкие рамки, а не вольности.
Повышение приоритета — употребление начинает занимать все более центральное место в жизни, вытесняя другие интересы, обязанности, заботу о здоровье и повседневную деятельность. Чтобы психотерапия заняла центральное место и вытеснила все остальное из жизни клиента — это, скорее, фантастика. Я не беру те случаи, когда клиент меняет профессию и уходит в психотерапию работать, так как это расширяет его интересы, а не сужает.
Физиологические признаки нейроадаптации — толерантность, синдром отмены и/или употребление для предотвращения или облегчения отмены. Возможно, это самое уязвимое место из трех характеристик зависимости. Психологические реакции есть, но чтобы они драматически реализовались на физиологическом уровне — это редкость. Поведенческие эксцессы — вполне, но это не про физиологию.
Проект «iFacilitate» предлагает посмотреть на проблему зависимости иначе. Перед нами два в значительной степени самостоятельных человека. Один покупает время и компетентность другого, второй готов все это продать. Они могут встречаться три месяца, три года или тридцать лет. Сама продолжительность отношений ничего не доказывает. Никто ни в ком не нуждается настолько, что при расставании гарантирован синдром отмены. Хотя расставание может быть болезненным на любом этапе отношений, даже после первой встречи.
Проблема в другом — обеспечивают ли психотерапевтические отношения прогресс клиента. Клиент может обнаружить, что все больше нуждается в подсказках психотерапевта. И наоборот, психотерапевт тоже может нуждаться в клиенте — эмоционально, нарциссически или финансово. И все это еще не катастрофа, если это материал для совместного исследования.
Проблема возникает, когда подобные нюансы не обсуждаются, когда клиент не может сказать: «Мне кажется, я слишком от вас завишу». А специалист не способен спокойно исследовать эту возможность, потому что сам слишком заинтересован в терапии.
В модели фасилитации вопрос можно поставить проще: зачем мы все еще встречаемся и устраивает ли это нас обоих? Причем задавать его время от времени следует обоим.