У некоторых коллег создается впечатление, что идеи из рубрики «Антипсихотерапия» больше защищают специалиста, чем клиента. Это впечатление неслучайно, так как сказанное здесь контрастирует с привычной декларацией о заботе по отношению к пациенту-клиенту, о которой мы слышим в медицине и психологии.
Но вот в чем вопрос: насколько эта забота реальна и оправдана? Когда мы говорим о заботе, то это слово больше подходит для описания ухода за ребенком. То есть сама идея пропитана инфантильностью и задает специалисту идеализированные параметры внимательного, поддерживающего, мудрого, безупречного родителя. Клиент с удовольствием примет эту роль, так как у каждого есть эта детская часть. Она даже особенно сильно актуализируется в периоды стресса, фрустрации, травмы. И клиенты в психотерапию чаще приходят на фоне подобных событий. Однако сами специалисты не должны заигрывать с заботой. Сотрудничать, договариваться, идти на компромисс ради терапевтических отношений — допустимо, но не поднимать ее на знамена терапевтического процесса.
Даже в медицинской реальности клиенту приходится быть дисциплинированным, чтобы все самые прекрасные назначения врача возымели действие. И не важно, в какой области: онкологии, стоматологии, ортопедии, психиатрии или пульмонологии. Ценой дисциплины выступает сама жизнь, которая заставляет пациента «работать» над своим выздоровлением.
То есть в медицине забота во многом скрывает за собой работу минимум двух людей, врача и пациента. Поэтому нет ничего предосудительного, если аналогичное положение дел будет в психологии. А если мы от этого отказываемся, то у меня возникает несколько вопросов. Может быть, мы берем на себя больше ответственности из-за страха перед негативными эмоциями клиента? Или опасения получить порицание от коллег, наблюдающих, как мы «обижаем» маленького несчастного ребенка, предлагая ему тяжелую работу. А может быть, всему виной наши нарциссизм и всемогущество?
Честнее и безопаснее сказать клиенту, что специалист не сможет предложить заботу, а только совместный труд по улучшению его жизни. Да, в этой работе многое зависит от специалиста, который организует процесс, создает и контролирует сеттинг. По правде говоря, в некоторых вещах специалист будет нести принципиально больше ответственности, чем клиент. Например, если он соблазняет психолога, то какими бы причинами это ни было обусловлено, специалист не должен соблазниться. Не важно, касается ли это романтических отношений или финансов (займов, совместного бизнеса) — это опасное сближение, которое гарантировано обнуляет любые результаты терапии и травмирует клиента.
Транслируя идею заботы, специалист лукавит, так как никто не может о человеке лучше позаботиться, чем он сам. Конечно, если клиент не младенец или не лежит без сознания. Тогда о нем должны позаботиться родитель или врач. Ну а если клиент уже достаточно вырос и находится в сознании, то мы можем предложить ему только работу.
Но вот в чем вопрос: насколько эта забота реальна и оправдана? Когда мы говорим о заботе, то это слово больше подходит для описания ухода за ребенком. То есть сама идея пропитана инфантильностью и задает специалисту идеализированные параметры внимательного, поддерживающего, мудрого, безупречного родителя. Клиент с удовольствием примет эту роль, так как у каждого есть эта детская часть. Она даже особенно сильно актуализируется в периоды стресса, фрустрации, травмы. И клиенты в психотерапию чаще приходят на фоне подобных событий. Однако сами специалисты не должны заигрывать с заботой. Сотрудничать, договариваться, идти на компромисс ради терапевтических отношений — допустимо, но не поднимать ее на знамена терапевтического процесса.
Даже в медицинской реальности клиенту приходится быть дисциплинированным, чтобы все самые прекрасные назначения врача возымели действие. И не важно, в какой области: онкологии, стоматологии, ортопедии, психиатрии или пульмонологии. Ценой дисциплины выступает сама жизнь, которая заставляет пациента «работать» над своим выздоровлением.
То есть в медицине забота во многом скрывает за собой работу минимум двух людей, врача и пациента. Поэтому нет ничего предосудительного, если аналогичное положение дел будет в психологии. А если мы от этого отказываемся, то у меня возникает несколько вопросов. Может быть, мы берем на себя больше ответственности из-за страха перед негативными эмоциями клиента? Или опасения получить порицание от коллег, наблюдающих, как мы «обижаем» маленького несчастного ребенка, предлагая ему тяжелую работу. А может быть, всему виной наши нарциссизм и всемогущество?
Честнее и безопаснее сказать клиенту, что специалист не сможет предложить заботу, а только совместный труд по улучшению его жизни. Да, в этой работе многое зависит от специалиста, который организует процесс, создает и контролирует сеттинг. По правде говоря, в некоторых вещах специалист будет нести принципиально больше ответственности, чем клиент. Например, если он соблазняет психолога, то какими бы причинами это ни было обусловлено, специалист не должен соблазниться. Не важно, касается ли это романтических отношений или финансов (займов, совместного бизнеса) — это опасное сближение, которое гарантировано обнуляет любые результаты терапии и травмирует клиента.
Транслируя идею заботы, специалист лукавит, так как никто не может о человеке лучше позаботиться, чем он сам. Конечно, если клиент не младенец или не лежит без сознания. Тогда о нем должны позаботиться родитель или врач. Ну а если клиент уже достаточно вырос и находится в сознании, то мы можем предложить ему только работу.