Насколько важны негативные чувства и агрессия в психотерапии? Этот вопрос задают и коллеги, и клиенты. Отрицательные эмоции необходимы для выживания и жизни. Конечно, нам бы хотелось их минимизировать, но нельзя от них отказываться в терапии. Почти 80 лет назад Дональд Винникот прочитал доклад, который через два года стал статьей — «Ненависть в контрпереносе» (The International Journal of Psycho-Analysis, 1949). «Hate in the Counter-Transference» остается одной из наиболее цитируемых работ Винникотта. В статье отмечается, что негативные чувства необходимо переживать родителю вместе с ребенком, а психотерапевту — со своим клиентом. Это необходимо для созревания и прогресса. Данная идея согласуется с мнением современных аналитиков, последователей Х. Спотница, которые отводят агрессии центральную роль при работе с доэдипальными клиентами. На русском языке есть книга современного аналитика Э. Лигнер «Ненависть, которая лечит» — сборник статей о том, как злость может стать лекарством. Но надо признать, что лекарство это сильнодействующее, и надо быть очень аккуратным с формой, дозировкой, временем и местом.
Спотниц и Винникотт работали примерно в одно время и решали схожие клинические проблемы, но принадлежали к разным психоаналитическим традициям. У них много пересечений: большая практика работы с детьми, интерес к самым ранним уровням психического развития, акцент на эмоциональном опыте в аналитических отношениях, внимание к контрпереносу, работа с доэдипальными пациентами. Насколько схожи оба подхода в отношении к агрессии и негативным чувствам?
Во многом схожи, так как оба считают, что ненависть клиента не следует подавлять, например, через преждевременную интерпретацию. Впрочем, и Кернберг, и сторонники ТФП говорят схожие вещи — негативному переносу надо дать время, чтобы он смог развернуться во всей полноте. Психоаналитик должен его пережить, признать реальность агрессии, выдержать ее и позволить пациенту убедиться, что специалист остается живым и доступным для отношений. В общем, контейнирование — это хорошая тактика управления ненавистью.
При этом Винникотт допускал, что в некоторых фазах лечения, особенно психотических пациентов, психоаналитик может говорить о реальности своих переживаний. То есть можно использовать самораскрытие как технический прием. В этом я вижу техническое отличие от современного анализа. В работе с доэдипальными клиентами самораскрытие — это всегда тонкий лед. По нему можно быстро пробежать, но риск провала слишком велик. У современного анализа есть более безопасные и мощные способы, как обходиться с агрессией. В первую очередь — через присоединение и отзеркаливание.
Отдельно о подаче своих идей клиенту. У них всегда есть эмоциональная сторона. Это может быть похоже на красивую обертку, которая сразу же видна. Или на начинку, которая раскрывается через какое-то время, как послевкусие от хорошего вина. Некоторые современные аналитики делают весьма эмоциональные интервенции. Но это не про самораскрытие, а про экспрессию и пантомиму. Но не менее эффектно можно отзеркалить агрессию, оставаясь интонационно и мимически нейтральным. Например, если клиент кричит, что ненавидит психотерапевта и хочет встать с кушетки и убить его, то последний может сказать, что у сидящего за головой всегда есть преимущество, пока клиент поднимается. Насколько подобное отзеркаливание уместно? Здесь важен контекст отношений аналитика и клиента, особенность его истории и текущей динамики, а также степень творческой свободы специалиста. Такие интервенции попадают в книжки как яркое проявление психотерапевтического творчества, хотя по сути являются редкими.
Намного безопаснее агрессию контейнировать, чтобы понять ее бессознательную необходимость для клиента. А потом объяснить клиенту, какую функцию она выполняет. Это тактика для клиентов с более устойчивым эдипальным переносом. В целом психотерапевту приходится все время балансировать между различными техниками и тактиками. Ведь и перенос тоже меняется. То приходится быть вместительным памперсом для деструктивных переживаний клиента. То надо возвращать их клиенту через отзеркаливание, чтобы он понял — с определенного возраста уместно контролировать агрессивные сфинктеры.
Спотниц и Винникотт работали примерно в одно время и решали схожие клинические проблемы, но принадлежали к разным психоаналитическим традициям. У них много пересечений: большая практика работы с детьми, интерес к самым ранним уровням психического развития, акцент на эмоциональном опыте в аналитических отношениях, внимание к контрпереносу, работа с доэдипальными пациентами. Насколько схожи оба подхода в отношении к агрессии и негативным чувствам?
Во многом схожи, так как оба считают, что ненависть клиента не следует подавлять, например, через преждевременную интерпретацию. Впрочем, и Кернберг, и сторонники ТФП говорят схожие вещи — негативному переносу надо дать время, чтобы он смог развернуться во всей полноте. Психоаналитик должен его пережить, признать реальность агрессии, выдержать ее и позволить пациенту убедиться, что специалист остается живым и доступным для отношений. В общем, контейнирование — это хорошая тактика управления ненавистью.
При этом Винникотт допускал, что в некоторых фазах лечения, особенно психотических пациентов, психоаналитик может говорить о реальности своих переживаний. То есть можно использовать самораскрытие как технический прием. В этом я вижу техническое отличие от современного анализа. В работе с доэдипальными клиентами самораскрытие — это всегда тонкий лед. По нему можно быстро пробежать, но риск провала слишком велик. У современного анализа есть более безопасные и мощные способы, как обходиться с агрессией. В первую очередь — через присоединение и отзеркаливание.
Отдельно о подаче своих идей клиенту. У них всегда есть эмоциональная сторона. Это может быть похоже на красивую обертку, которая сразу же видна. Или на начинку, которая раскрывается через какое-то время, как послевкусие от хорошего вина. Некоторые современные аналитики делают весьма эмоциональные интервенции. Но это не про самораскрытие, а про экспрессию и пантомиму. Но не менее эффектно можно отзеркалить агрессию, оставаясь интонационно и мимически нейтральным. Например, если клиент кричит, что ненавидит психотерапевта и хочет встать с кушетки и убить его, то последний может сказать, что у сидящего за головой всегда есть преимущество, пока клиент поднимается. Насколько подобное отзеркаливание уместно? Здесь важен контекст отношений аналитика и клиента, особенность его истории и текущей динамики, а также степень творческой свободы специалиста. Такие интервенции попадают в книжки как яркое проявление психотерапевтического творчества, хотя по сути являются редкими.
Намного безопаснее агрессию контейнировать, чтобы понять ее бессознательную необходимость для клиента. А потом объяснить клиенту, какую функцию она выполняет. Это тактика для клиентов с более устойчивым эдипальным переносом. В целом психотерапевту приходится все время балансировать между различными техниками и тактиками. Ведь и перенос тоже меняется. То приходится быть вместительным памперсом для деструктивных переживаний клиента. То надо возвращать их клиенту через отзеркаливание, чтобы он понял — с определенного возраста уместно контролировать агрессивные сфинктеры.