Именно так ощущается работа с семейными конфликтами в индивидуальном формате. И хотя к психотерапевту приходит только половинка проблемы, в кабинете незримо присутствует пара, на которую так или иначе приходится работать. Или запариваться в обоих смыслах.
Проблема в паре может быть центральным запросом клиента с самого начала. Например, клиент находится в сильном стрессе из-за измены партнера или затяжного неразрешимого кризиса в семье. Переживания бывают вполне драматичными, с выраженной тревогой, навязчивыми мыслями, вспышками гнева, эмоциональной лабильностью, бессонницей и чувством безысходности. Консультация психиатра в подобном случае может уменьшить страдание, но никакие лекарства проблему отношений не решат.
Считается, что психотерапевт никого не разводит (не самое подходящее слово, но более точное — «спаривает» — еще хуже) и не сводит. Тем не менее, если ко мне приходит клиент, который прожил в отношениях год-два, я воспринимаю их как уже состоявшиеся, у которых потенциально есть перспективы. К тому же это поддерживает одно из правил сеттинга — не делать существенных изменений в текущей жизни, не обсудив их с психотерапевтом.
Как и с любой другой проблемой, особенно острой, психотерапевт должен сконтейнировать ужас, ярость, любовь и ненависть клиента. Сам факт стабильного присутствия рядом уже помогает. В хаосе противоречивых эмоций надо начать раскладывать аффекты по разным полочкам: прояснять ситуацию, замечать противоречия, конфронтировать безумие, интерпретировать родительские сценарии и ригидные установки, иногда заниматься психообразованием, объясняя, как устроена психика и почему мы страдаем.
Приходилось даже «опускаться» до «советов»: как лучше ответить партнеру во избежание скандала, как не превратить разговор в ссору, как присоединиться к абсурду и когда ни за что не уступать своих границ. Обычно это не прямая рекомендация — «делай так», а предложение типа «в этой ситуации могло бы помочь...»
Формально это индивидуальная терапия, но по сути мы постоянно работаем с отношениями клиента в его «голове». Клиент приносит в кабинет внутренний образ партнера, а вместе с ним — привычные способы взаимодействия, защиты, ожидания и фантазии. Поэтому психотерапевт де-факто оказывается в позиции семейного терапевта.
Здесь психотерапевту важно не заиграться в семейного терапевта. Описанная выше тактика подходит для острых случаев, когда у клиента много страдания. И если с ним не работать активно, то это будет угрожать самой терапии: если не будет эффекта — клиент уйдет. И при первой же возможности, которая будет определяться состоянием клиента, надо переключиться на привычный режим — молчать и анализировать.
Конечно, мы слышим только одну сторону и не можем наблюдать реальные взаимодействия пары. Но это не отменяет главного: если меняется один элемент системы, меняется и вся система. Изменение позиции одного человека способно запустить в паре репаративные процессы. Или, наоборот, привести человека к пониманию, что надо что-то принципиально менять. Это не всегда про расставания, иногда индивидуальная работа становится дорогой к настоящей парной терапии.