О праве клиента выбирать психотерапевта и прекращать терапию говорят много. О праве специалиста сказать «это не мой клиент» — очень мало. Обычно все ограничивается правильной профессиональной формулой: психотерапевт должен оценивать свои компетенции, возможности и ресурсы, на первой консультации или на старте терапии.
Однако мы слышим истории клиентов о том, как их «бросил» психотерапевт. Слово «бросил» вполне соответствует переживанию клиента, особенно если речь идет о длительных и/или эмоционально значимых отношениях. Но у психотерапевта тоже должна быть возможность отказаться от продолжения работы. Причем не только после первой консультации, но и позже. Вопрос в том, как минимизировать негативные последствия «бросания»? В первую очередь за счет того, что уже на старте отношений клиент должен знать о такой вероятности.
Причины у психотерапевта могут быть разными. Он может постепенно понять, что его компетенций недостаточно для помощи именно этому человеку на данном этапе отношений. Может обнаружиться, что происходящее между ними мешает терапии, а изменить положение дел вряд ли получится. Специалист может заболеть, выгореть, столкнуться с обстоятельствами, из-за которых он не может работать по специальности. Наконец, могут неожиданно «вскрыться» критические пересечения.
Если мы обозначаем эту свободу специалиста на выход из терапевтических отношений (хотя де-факто она есть всегда), то клиент как бы получает менее «надежного» психотерапевта. Он не транслирует подразумеваемое: «Что бы ни происходило, я останусь с вами до победного конца (что бы это ни значило)». Как же так, что психотерапевт может неожиданно бросить клиента?
Но мне кажется, эта опасность преувеличена. Во-первых, специалист всегда обсудит эту ситуацию и даст достаточно времени своему клиенту. Во-вторых, у психотерапевта значительно больше причин сохранять клиента, чем отказываться от него. Есть профессиональная ответственность, привязанность к сложившимся отношениям, интерес к работе. Есть и прагматичная экономика: постоянные клиенты удобнее карусели новых. Поэтому прекращение терапии по инициативе психотерапевта по типу «бросания» — довольно редкое явление. Делаю такой вывод на основе опыта своих многолетних супервизий и своего информационного поля.
Существует противоположная традиция — клиента стараются удерживать. Само слово немного подозрительное, в нем слышится оттенок насилия. Но у этого «насилия» есть понятная сторона. Некоторые клиенты уходят именно тогда, когда отношения становятся трудными или работа приближается к болезненной проблеме. Потом находят другого психотерапевта и через некоторое время повторяют тот же сценарий. Поэтому «удержание» клиента может означать попытку разрешить сильное сопротивление прогрессу или сотрудничеству (по Спотницу) и... сэкономить клиенту нервы и деньги.
Есть и другой парадокс. Чем опытнее и востребованнее психотерапевт, тем больше у него возможностей выбирать клиентов. Он может не работать с психозами, зависимостями, суицидальным риском, личностными нарушениями или просто с теми, с кем ему особенно трудно. Начинающий специалист такой роскошью выбора не обладает (но в этом может быть его преимущество, о чем шла речь в недавних постах по «Антипсихотерапии»).
Возникает перевернутая профессиональная пирамида. Наверху находятся наиболее квалифицированные специалисты, которые могут выбирать подходящих им клиентов. А «малопривлекательные» клиенты спускаются вниз — к тем, кому просто нужна работа. Получается, что чем больше специалист потенциально способен помочь трудному клиенту благодаря своему опыту, тем больше у него возможностей этого клиента не брать.
Профессиональная система должна учитывать эту проблему. Не заставлять психотерапевта работать с человеком, с которым он не может или не хочет работать, но и не оставлять клиента один на один с фразой «я больше не могу вам помочь». Нужна возможность минимально травматично передать его другому специалисту. Не хочется употреблять заезженное слово «бережно». Для этой ситуации это практически невозможно. Но если есть четкий алгоритм действий для клиента и специалиста, и он известен на старте терапии, то негативные последствия можно минимизировать.
Однако мы слышим истории клиентов о том, как их «бросил» психотерапевт. Слово «бросил» вполне соответствует переживанию клиента, особенно если речь идет о длительных и/или эмоционально значимых отношениях. Но у психотерапевта тоже должна быть возможность отказаться от продолжения работы. Причем не только после первой консультации, но и позже. Вопрос в том, как минимизировать негативные последствия «бросания»? В первую очередь за счет того, что уже на старте отношений клиент должен знать о такой вероятности.
Причины у психотерапевта могут быть разными. Он может постепенно понять, что его компетенций недостаточно для помощи именно этому человеку на данном этапе отношений. Может обнаружиться, что происходящее между ними мешает терапии, а изменить положение дел вряд ли получится. Специалист может заболеть, выгореть, столкнуться с обстоятельствами, из-за которых он не может работать по специальности. Наконец, могут неожиданно «вскрыться» критические пересечения.
Если мы обозначаем эту свободу специалиста на выход из терапевтических отношений (хотя де-факто она есть всегда), то клиент как бы получает менее «надежного» психотерапевта. Он не транслирует подразумеваемое: «Что бы ни происходило, я останусь с вами до победного конца (что бы это ни значило)». Как же так, что психотерапевт может неожиданно бросить клиента?
Но мне кажется, эта опасность преувеличена. Во-первых, специалист всегда обсудит эту ситуацию и даст достаточно времени своему клиенту. Во-вторых, у психотерапевта значительно больше причин сохранять клиента, чем отказываться от него. Есть профессиональная ответственность, привязанность к сложившимся отношениям, интерес к работе. Есть и прагматичная экономика: постоянные клиенты удобнее карусели новых. Поэтому прекращение терапии по инициативе психотерапевта по типу «бросания» — довольно редкое явление. Делаю такой вывод на основе опыта своих многолетних супервизий и своего информационного поля.
Существует противоположная традиция — клиента стараются удерживать. Само слово немного подозрительное, в нем слышится оттенок насилия. Но у этого «насилия» есть понятная сторона. Некоторые клиенты уходят именно тогда, когда отношения становятся трудными или работа приближается к болезненной проблеме. Потом находят другого психотерапевта и через некоторое время повторяют тот же сценарий. Поэтому «удержание» клиента может означать попытку разрешить сильное сопротивление прогрессу или сотрудничеству (по Спотницу) и... сэкономить клиенту нервы и деньги.
Есть и другой парадокс. Чем опытнее и востребованнее психотерапевт, тем больше у него возможностей выбирать клиентов. Он может не работать с психозами, зависимостями, суицидальным риском, личностными нарушениями или просто с теми, с кем ему особенно трудно. Начинающий специалист такой роскошью выбора не обладает (но в этом может быть его преимущество, о чем шла речь в недавних постах по «Антипсихотерапии»).
Возникает перевернутая профессиональная пирамида. Наверху находятся наиболее квалифицированные специалисты, которые могут выбирать подходящих им клиентов. А «малопривлекательные» клиенты спускаются вниз — к тем, кому просто нужна работа. Получается, что чем больше специалист потенциально способен помочь трудному клиенту благодаря своему опыту, тем больше у него возможностей этого клиента не брать.
Профессиональная система должна учитывать эту проблему. Не заставлять психотерапевта работать с человеком, с которым он не может или не хочет работать, но и не оставлять клиента один на один с фразой «я больше не могу вам помочь». Нужна возможность минимально травматично передать его другому специалисту. Не хочется употреблять заезженное слово «бережно». Для этой ситуации это практически невозможно. Но если есть четкий алгоритм действий для клиента и специалиста, и он известен на старте терапии, то негативные последствия можно минимизировать.