Психоанализ родился у врача и развивался в начале во многом за счет врачей. Они, с одной стороны, имели университетское образование, а с другой стороны, они были просветителями, указывающими новые пути. При этом влияние «образовательной» линии в виде необходимости иметь медицинское образование для психоаналитиков еще примерно полвека оказывало сильное влияние на метод Фрейда. Это не исключало того, что психоаналитиком мог стать не медик. Впрочем, даже высшего образования не всегда требовалось. Было достаточно только психоаналитического просвещения в рамках организации и собственного анализа. Например, Мелани Кляйн посещала Венский университет, где изучала историю, искусство и медицину, но из-за брака оставила идею о высшем образовании. Она обучилась внутри профессионального сообщества и навсегда вписала свое имя в историю психоанализа. Также как и Анна Фрейд, которая закончила частный лицей для девушек и после него курсы подготовки учителей, где, кстати, упор делался на практику преподавания под руководством наставника, а не на изучение педагогики. И это не единственные весомые психоаналитические фигуры, кто не получил высшего образования.
Сейчас правильное образование ставится во главу угла, как что-то само собой разумеющееся, для любого психотерапевтического направления. Мы можем спорить о том, что достаточно или что правильно, но в любом случае рамки, например, психоаналитического образования внушительны в часах теории, личного анализа, супервизии. Удается ли нам при этом сохранить традицию просвещения? Этот вопрос я оставлю открытым. Но есть большие сомнения, что удается. Здесь можно было бы сослаться на Отто Кернберга с его серией текстов. Один из которых хорошо известен в русскоязычном пространстве — «Тридцать способов разрушить креативность кандидатов-психоаналитиков».
Речь идет не о том, что нужно менять устоявшиеся институции или снижать планки профессиональных стандартов. Речь о том, что контуры профессионализма пси-специалиста (образование + опыт + эффективность) размыты. И даже такой, казалось бы, незыблемый стандарт, как высшее образование, весьма условен, причем не только в психоаналитической традиции. Вся система помощи зависимым (АА) стоит на непрофессиональной помощи – бывших пациентах, которые смогли в рамках реабилитации обучиться и стать «непрофессиональными психотерапевтами». Притом, что профессиональные психотерапевты на их фоне выглядят бледнее. Так, систематический обзор двадцати семи исследований (более десяти тысяч участников) показал, что сорок два процента зависимых пациентов, прошедших через AA, через год остались трезвыми. У тех, кто получал КПТ (CBT) и мотивационную терапию, только тридцать пять процентов.
Есть еще и другая особенность — российской врачебной традиции свойственно обучение на практике. Психиатр, а иногда и врач другой специальности, становится психотерапевтами за несколько сотен часов переподготовки, на которых обучают всему и понемногу. О личной терапии и системной супервизии в рамках подобных курсов речь не идет. Да и сам образовательный процесс особенно не контролируется. Сертификаты получают все. Новоиспеченному психотерапевту приходится доучиваться на своем рабочем месте. Ответственный человек быстро озаботится тем, как теперь получить знания, а не документ. Вопрос решается за счет пролонгированного обучения в рамках институции или второго высшего образования. И, как я уже писал недавно, молодые психиатры все чаще идут этим путем, самостоятельно оплачивая психотерапевтическое образование.
В психологической среде тоже неоднократно наблюдал, как еще не получившие высшего образования психологи начинают работать с клиентами. Плохо это или хорошо? Многие склоняются к тому, что плохо. Бывают забавные ситуации, когда менеджеры институтов на лекциях призывают к подобной ранней практике, однако реализовать эту возможность студентам не дают. Кстати сказать, в нашем дневном стационаре мы помогали таким заинтересованным студентам в специально созданных рамках начать практику. В каком-то смысле это похоже на опыт АА, только в качестве «непрофессиональных психотерапевтов» выступали не бывшие пациенты, а студенты. Опыт непростой, но он вполне возможен.
Среди психотерапевтов есть те, кто шел к этой профессии через образование и потом аккуратное вхождение в практику. И те, кто шел через практику и параллельное получение теории и прочего профессионального тренинга. Можно пофантазировать и составить «правильную» картинку, что первые стали профессионалами, причинив меньше вреда клиентам, а вторые выступили в роли «психотерапевтических мясников». Но это всего лишь «правильные» фантазии. Уверен, что никогда никто подобных исследований не проводил. В силу традиции нам бы хотелось верить, что знание – это всегда сила. Конечно, если они помогают развить креативность, которая прекрасно развивается в практике. Как шутят врачи, что не ошибается тот, кто не лечит. А чем обусловлена ошибка — недостатком образования или его ригидной трактовкой — какая клиенту разница? Сама практика подразумевает то, что мы никогда не будем идеальными специалистами. Достаточно того, что мы ответственно делаем свою работу и соблюдаем психическую гигиену. Здесь можно было бы сказать вторую врачебную шутку, но она слишком цинична, поэтому воспользуюсь корректным аналогом из бизнеса. Каждый миллиардер может сказать: «Я сейчас готов отчитаться за каждую свою копейку, но как я заработаю свой первый миллион – останется тайной».
Сейчас правильное образование ставится во главу угла, как что-то само собой разумеющееся, для любого психотерапевтического направления. Мы можем спорить о том, что достаточно или что правильно, но в любом случае рамки, например, психоаналитического образования внушительны в часах теории, личного анализа, супервизии. Удается ли нам при этом сохранить традицию просвещения? Этот вопрос я оставлю открытым. Но есть большие сомнения, что удается. Здесь можно было бы сослаться на Отто Кернберга с его серией текстов. Один из которых хорошо известен в русскоязычном пространстве — «Тридцать способов разрушить креативность кандидатов-психоаналитиков».
Речь идет не о том, что нужно менять устоявшиеся институции или снижать планки профессиональных стандартов. Речь о том, что контуры профессионализма пси-специалиста (образование + опыт + эффективность) размыты. И даже такой, казалось бы, незыблемый стандарт, как высшее образование, весьма условен, причем не только в психоаналитической традиции. Вся система помощи зависимым (АА) стоит на непрофессиональной помощи – бывших пациентах, которые смогли в рамках реабилитации обучиться и стать «непрофессиональными психотерапевтами». Притом, что профессиональные психотерапевты на их фоне выглядят бледнее. Так, систематический обзор двадцати семи исследований (более десяти тысяч участников) показал, что сорок два процента зависимых пациентов, прошедших через AA, через год остались трезвыми. У тех, кто получал КПТ (CBT) и мотивационную терапию, только тридцать пять процентов.
Есть еще и другая особенность — российской врачебной традиции свойственно обучение на практике. Психиатр, а иногда и врач другой специальности, становится психотерапевтами за несколько сотен часов переподготовки, на которых обучают всему и понемногу. О личной терапии и системной супервизии в рамках подобных курсов речь не идет. Да и сам образовательный процесс особенно не контролируется. Сертификаты получают все. Новоиспеченному психотерапевту приходится доучиваться на своем рабочем месте. Ответственный человек быстро озаботится тем, как теперь получить знания, а не документ. Вопрос решается за счет пролонгированного обучения в рамках институции или второго высшего образования. И, как я уже писал недавно, молодые психиатры все чаще идут этим путем, самостоятельно оплачивая психотерапевтическое образование.
В психологической среде тоже неоднократно наблюдал, как еще не получившие высшего образования психологи начинают работать с клиентами. Плохо это или хорошо? Многие склоняются к тому, что плохо. Бывают забавные ситуации, когда менеджеры институтов на лекциях призывают к подобной ранней практике, однако реализовать эту возможность студентам не дают. Кстати сказать, в нашем дневном стационаре мы помогали таким заинтересованным студентам в специально созданных рамках начать практику. В каком-то смысле это похоже на опыт АА, только в качестве «непрофессиональных психотерапевтов» выступали не бывшие пациенты, а студенты. Опыт непростой, но он вполне возможен.
Среди психотерапевтов есть те, кто шел к этой профессии через образование и потом аккуратное вхождение в практику. И те, кто шел через практику и параллельное получение теории и прочего профессионального тренинга. Можно пофантазировать и составить «правильную» картинку, что первые стали профессионалами, причинив меньше вреда клиентам, а вторые выступили в роли «психотерапевтических мясников». Но это всего лишь «правильные» фантазии. Уверен, что никогда никто подобных исследований не проводил. В силу традиции нам бы хотелось верить, что знание – это всегда сила. Конечно, если они помогают развить креативность, которая прекрасно развивается в практике. Как шутят врачи, что не ошибается тот, кто не лечит. А чем обусловлена ошибка — недостатком образования или его ригидной трактовкой — какая клиенту разница? Сама практика подразумевает то, что мы никогда не будем идеальными специалистами. Достаточно того, что мы ответственно делаем свою работу и соблюдаем психическую гигиену. Здесь можно было бы сказать вторую врачебную шутку, но она слишком цинична, поэтому воспользуюсь корректным аналогом из бизнеса. Каждый миллиардер может сказать: «Я сейчас готов отчитаться за каждую свою копейку, но как я заработаю свой первый миллион – останется тайной».