Психотерапия (психологическая помощь) в самом широком понимании этого слова размывает границы, расползаясь в интернет-пространстве, в области медицины, образования, здорового образа жизни. Навстречу психотерапии идут смежные области знаний: учителя становятся тьютерами, фитнес-тренера — хэлс-коучами, маркетологи — бизнес-кучами. Понятное желание последних использовать пси-ресурсы, а желание психотерапевтов и им сочувствующих — навести в этом расширяющемся хаосе порядок. Это непростая задача, особенно если интерес к психологии рождается изнутри социума, как ответ на глобально и стремительно меняющийся мир. Лучше дать этому пси-хаосу подрасти, а когда оформятся его очертания, подумать о структуре.
Доступная психологическая помощь — от разговоров о здоровом образе жизни в мессенджере до очного посещения психоаналитика четыре раза в неделю — есть меньшее зло, чем одиночество и безвыходность клиента. Перестройка глобального мира в фундаментальной точке товарно-денежных отношений между производителем товара и покупателем, откат от сложных доводов к простой дипломатии силы, локальные войны, которые имеют последствия для миллионов, будут требовать большей поддержки для людей, которые привыкли жить в мире финансового и психологического комфорта, дарованные нам в конце XX и самом начале XXI века. Поэтому открытие финансовых, профессиональных и прочих границ для пси-специалистов видится неплохим решением канализации разрушительных аффектов человеческой цивилизации. Намного более дешевым и безопасным, чем самые хорошие социальные, политические, военные рамки, которые, говоря откровенно, стоят больших денег. А тут многое можно отдать на «пси-аутсорс».
Даже в такой регламентируемой области, как медицина, при определенных обстоятельствах государственные и сертификационные границы отменяются. Например, признанный мировым сообществом проект «Врачи без границ», получивший в 1999-м году Нобелевскую премию. Это известная международная организация, которая работает в семидесяти странах мира, где проходят природные и техногенные катастрофы или военные конфликты. Ее принцип, практически как в психоанализе, — нейтральность и независимость. «Врачи без границ» помогают всем независимо от их политических взглядов, религии и национальности. Здесь интересен организационно-юридический аспект: как-то получается быстро договориться у различных государств и конкретных специалистов, чтобы они, говоря на чужом языке, без национальных лицензий и прав на работу, могли проводить разнообразную медицинскую помощь. Вопрос не в том, почему так происходит, а в том, что это в принципе возможно.
Может, уже пора признать, что мы вступаем в эпоху глобальной психологической, гуманитарной, а в некоторых странах — гуманистической катастрофы, и людям нужна разнообразная поддержка. Чтобы забинтовать рану, необязательно иметь медицинское образование, но это может спасти жизнь. Может, лучше для всех будет, если мы разрешим психологически бинтовать друг друга с учетом массово-психологического поражения, невзирая на всевозможные границы? Здесь, конечно же, возникнет много всяких вопросов у коллег, которые озабочены вопросами контроля, этики, морали, тренинга, и список озабоченности можно продолжить. Всё это было хорошо и правильно во вчерашнем относительно стабильном мире, а сейчас вырисовывается другая задача. В биологии простейших есть понятие «SOS-репарации» — когда клетка старается восстановить сильно поврежденный генетический материал. Это особый режим выживания клетки, когда обычные способы починки уже не справляются. Возможно, человеческие клетки-индивидуумы вступили в похожий период «расчеловечивающей радиации», когда гуманистические идеи меркнут на фоне глобальных конфликтов и авторитарно-тоталитарных тенденций в разных государствах.
С одной стороны, я обеими руками за то, чтобы права клиента были надежно защищены, а каждый пси-специалист строго следовал пунктам этического кодекса своего профессионального объединения и вообще прошел качественный профессиональный тренинг. Но в идеале этого не будет не только в психотерапии, но даже в медицине, силовых структурах или судебной власти. Однако в области пси-специальностей все не так драматично для клиента, как для пациента в медицине, задержанного в полиции или обвиняемого в суде.
Во-первых, клиент в большинстве своем довольно внимательный потребитель, который выбирает услугу и специалиста. Ему сложно продать то, что он не готов купить. И это напрямую никак не связано с уровнем его психической организации или характерологическими особенностями. Во-вторых, клиент всегда свободнее пациента в здравоохранении, который является пассивным пользователем медицинской услуги, подписав информированное согласие, которое не столько его защищает от медицинских неприятностей, сколько медицинскую систему от проблем (кстати, об этой юридической стороне информированного согласия как-то неприятно говорить). В-третьих, в современном мире, разделенном различными диссациативными процессами, клиент, специалист и контролирующий его орган могут находиться в трех разных странах. В-четвертых, ничего не мешает психотерапевтам информировать потенциальных клиентов, какого специалиста лучше выбирать. Больше информации хорошей и разной, чтобы потенциальному клиенту было проще ориентироваться. Хотя, конечно же, обычно информационный ресурс пси-специалисты используют только для рекламы и привлечения клиентов.
Получение «безграничной» психологической помощи, даже со всеми рисками, — выгодный процесс для медицинской и психиатрической системы, которая перегружена практически в любой известной мне стране Европы, включая Россию. Вопрос контроля качества психологической помощи и финансовых отношений со стороны разных структур сильно затруднен, что и так де-факто оставляет клиента наедине со специалистом. Можно стараться придумать новые схемы контроля, а можно принять эту ситуацию как данность и попробовать выжать из нее максимум пользы для всех.
Нам хотелось бы выбирать между хорошим и очень хорошим. Но все чаще мы выбираем между плохим и очень плохим. «Психологию без границ» можно назвать плохим решением, но по сравнению с тем, что мы имеем сейчас, скорее всего, не самым плохим.
Доступная психологическая помощь — от разговоров о здоровом образе жизни в мессенджере до очного посещения психоаналитика четыре раза в неделю — есть меньшее зло, чем одиночество и безвыходность клиента. Перестройка глобального мира в фундаментальной точке товарно-денежных отношений между производителем товара и покупателем, откат от сложных доводов к простой дипломатии силы, локальные войны, которые имеют последствия для миллионов, будут требовать большей поддержки для людей, которые привыкли жить в мире финансового и психологического комфорта, дарованные нам в конце XX и самом начале XXI века. Поэтому открытие финансовых, профессиональных и прочих границ для пси-специалистов видится неплохим решением канализации разрушительных аффектов человеческой цивилизации. Намного более дешевым и безопасным, чем самые хорошие социальные, политические, военные рамки, которые, говоря откровенно, стоят больших денег. А тут многое можно отдать на «пси-аутсорс».
Даже в такой регламентируемой области, как медицина, при определенных обстоятельствах государственные и сертификационные границы отменяются. Например, признанный мировым сообществом проект «Врачи без границ», получивший в 1999-м году Нобелевскую премию. Это известная международная организация, которая работает в семидесяти странах мира, где проходят природные и техногенные катастрофы или военные конфликты. Ее принцип, практически как в психоанализе, — нейтральность и независимость. «Врачи без границ» помогают всем независимо от их политических взглядов, религии и национальности. Здесь интересен организационно-юридический аспект: как-то получается быстро договориться у различных государств и конкретных специалистов, чтобы они, говоря на чужом языке, без национальных лицензий и прав на работу, могли проводить разнообразную медицинскую помощь. Вопрос не в том, почему так происходит, а в том, что это в принципе возможно.
Может, уже пора признать, что мы вступаем в эпоху глобальной психологической, гуманитарной, а в некоторых странах — гуманистической катастрофы, и людям нужна разнообразная поддержка. Чтобы забинтовать рану, необязательно иметь медицинское образование, но это может спасти жизнь. Может, лучше для всех будет, если мы разрешим психологически бинтовать друг друга с учетом массово-психологического поражения, невзирая на всевозможные границы? Здесь, конечно же, возникнет много всяких вопросов у коллег, которые озабочены вопросами контроля, этики, морали, тренинга, и список озабоченности можно продолжить. Всё это было хорошо и правильно во вчерашнем относительно стабильном мире, а сейчас вырисовывается другая задача. В биологии простейших есть понятие «SOS-репарации» — когда клетка старается восстановить сильно поврежденный генетический материал. Это особый режим выживания клетки, когда обычные способы починки уже не справляются. Возможно, человеческие клетки-индивидуумы вступили в похожий период «расчеловечивающей радиации», когда гуманистические идеи меркнут на фоне глобальных конфликтов и авторитарно-тоталитарных тенденций в разных государствах.
С одной стороны, я обеими руками за то, чтобы права клиента были надежно защищены, а каждый пси-специалист строго следовал пунктам этического кодекса своего профессионального объединения и вообще прошел качественный профессиональный тренинг. Но в идеале этого не будет не только в психотерапии, но даже в медицине, силовых структурах или судебной власти. Однако в области пси-специальностей все не так драматично для клиента, как для пациента в медицине, задержанного в полиции или обвиняемого в суде.
Во-первых, клиент в большинстве своем довольно внимательный потребитель, который выбирает услугу и специалиста. Ему сложно продать то, что он не готов купить. И это напрямую никак не связано с уровнем его психической организации или характерологическими особенностями. Во-вторых, клиент всегда свободнее пациента в здравоохранении, который является пассивным пользователем медицинской услуги, подписав информированное согласие, которое не столько его защищает от медицинских неприятностей, сколько медицинскую систему от проблем (кстати, об этой юридической стороне информированного согласия как-то неприятно говорить). В-третьих, в современном мире, разделенном различными диссациативными процессами, клиент, специалист и контролирующий его орган могут находиться в трех разных странах. В-четвертых, ничего не мешает психотерапевтам информировать потенциальных клиентов, какого специалиста лучше выбирать. Больше информации хорошей и разной, чтобы потенциальному клиенту было проще ориентироваться. Хотя, конечно же, обычно информационный ресурс пси-специалисты используют только для рекламы и привлечения клиентов.
Получение «безграничной» психологической помощи, даже со всеми рисками, — выгодный процесс для медицинской и психиатрической системы, которая перегружена практически в любой известной мне стране Европы, включая Россию. Вопрос контроля качества психологической помощи и финансовых отношений со стороны разных структур сильно затруднен, что и так де-факто оставляет клиента наедине со специалистом. Можно стараться придумать новые схемы контроля, а можно принять эту ситуацию как данность и попробовать выжать из нее максимум пользы для всех.
Нам хотелось бы выбирать между хорошим и очень хорошим. Но все чаще мы выбираем между плохим и очень плохим. «Психологию без границ» можно назвать плохим решением, но по сравнению с тем, что мы имеем сейчас, скорее всего, не самым плохим.