Два предыдущих года публиковал раз в неделю книги по современному анализу. В этом году решил не брать тексты из прошлого, а делиться соображениями о сегодняшнем актуальном, которое очень легко может стать завтрашним реальным. По понедельникам буду печатать текст под рубрикой «Антипсихотерапия», где поразмышляю над трансформацией помогающих практик и специалистов. Буду их называть психотерапевтами, независимо от того, в какую дверь они зашли в профессию — через медицинскую и/или психологическую в самом широком смысле слова.
Аналогия с антипсихиатрией Лэнга очевидна. Главный «антипсихиатр» утверждал, и мне с ним легко согласиться, что психопатология по большей части детерминирована семейными, психологическими, социальными факторами, а в психозе есть свои целительные ресурсы. Особенно если под целительностью подразумевать механизмы, препятствующие тотальной фрагментации Эго, то есть «психической смерти» по Тэхкэ. Также Лэнг говорил, что психиатрия как институция слишком подавляет пациента, которому нужен диалог со специалистом, а не патерналистический менеджмент от него. Здесь я бы ещё добавил, что психиатрическая система также подавляет врача-практика, который часто оказывается между молотом (начальства, стандартов, социально-политических трендов) и наковальней (гнева пациентов, дефицита времени и засилия документооборота). Думаю, что современный психотерапевт из любой системы (государственная структура, частный центр, агрегатор) испытывает схожий прессинг.
Несмотря на то, что термин «антипсихиатрия» известен практически каждому пси-специалисту, движение не оставило после себя действующих институций. То есть прекрасная идея не получила материального воплощения в виде стационаров, амбулаторных центров, институтов, клиник. Однако многое говорит о том, что антипсихиатрическое движение оказало на современную психиатрию свое влияние. Его связывают с деинституализацией психиатрической помощи, правозащитными инициативами для пациентов и группами поддержки для них. С другой стороны, в этом можно разглядеть банальную экономическую составляющую, когда идеи антипсихиатрии и интересы государств совпали. Стационарная европейская и американская психиатрия — это дорогое удовольствие для налогоплательщика, и выбор в сторону амбулаторизации выгоден обществу. Права человека — основа европейской культуры, дух ее экономической свободы и жизнеспособности. Не важно, имеет ли человек психиатрический диагноз или нет.
«Моя» антипсихотерапия — это не «противо-психотерапия», а именно «вместо-психотерапия», как один из вариантов значения греческого префикса «анти». Лэнг тоже был «вместо-психиатром» — его не устраивала психиатрия по содержанию: структура нужна, но ее наполнение в отношениях психиатр-пациент должны быть другими. Меня не устраивает форма в виде экономических отношений между клиентом и психотерапевтом. По содержанию работы психотерапевт-клиент вопросов нет — многообразие направлений и специалистов способно предложить достаточно вариантов для работы любому клиенту. Но в пространство психотерапевт-клиент пытаются влезть разные субъекты. Их намерения могут быть высоки и прекрасны, но это не значит, что они на пользу совместной работе специалиста и клиента. Заинтересованный субъект интегрирован в систему обучения психотерапии, где самовоспроизводящиеся профессиональные иерархии закладывают в процесс тренинга много постдипломного контроля. Мы и сами в процессе обучения охотно выбираем себе психотерапевтических «отцов», «матерей», «дедушек» и «бабушек» (переносы работают не только в кабинетах психоаналитиков), а вместе с тем и предлагаемые нам правила игры, которые даже в процессе многолетнего анализа могут остаться частично бессознательными.
Профессиональная иерархия охотно помогает студентам стать молодыми специалистами, но потом очень ревностно относится к обретению взрослеющими профессионалами самостоятельности. По «старой памяти» система старается контролировать различные процессы обучения, профессионального роста, новых институций. Вопрос баланса нового и старого, новшеств и традиции, демократии и вертикали власти всегда сложен, даже если не примешивать сюда своеобразие текущего момента. Как я не раз убеждался, очень многое упирается в деньги, причем во все времена и во всех областях. Если мы не говорим о деньгах в психотерапии, то они становятся вытесненной бессознательной идеей. Кто-то обязательно сознательно разыграет эту карту и получит свои дивиденды. Поэтому лучше нам самим хорошо понимать роль денег в нашей профессии и оставлять их себе. Мы этого заслуживаем, хотя даже в этом у нас есть сомнения.
Часто мы, психотерапевты, не верим в наши возможности. В первую очередь в то, что психотерапевтические услуги востребованы. Клиенты есть всегда, просто потому что мир развивается, и запрос на личное общение способен приносить наличные деньги. Это мы все наблюдаем в разных сферах, где есть персонализированная услуга: beauty-индустрии, фитнес, банкинг, образование, клининг. То, что предлагаем мы, много ценнее. И честнее, если мы работаем на себя. Это когда мы не служим корпоративной этике, которая не столько про дресс-код и дежурную улыбку для работников, сколько про деньги, которые они должны заработать для корпорации, сколько бы человек там ни было — пять или пять тысяч.
Мы, фрилансеры от психотерапии, психологии, психоанализа и других помогающих специальностей, обладаем огромным финансовым потенциалом. Мы умеем переводить свое свободное время в денежные единицы, подавая очень странный товар, который никто никогда не видел — время. Клиенты покупают его, чтобы конвертировать терапевтические отношения в свое спокойствие, здоровье, качество жизни и удовольствие от нее. В начале пути нам, психотерапевтам, обычно нужен посредник в виде системы, иерархии, организующего субъекта. Но если мы не боимся и не убегаем от тяжелой работы, то через несколько лет мы имеем стабильную практику и мало зависим от государственных структур, профессиональных сообществ, агрегаторов, центров. Этот процесс я наблюдаю последние пятнадцать лет в русскоязычном пространстве вообще и в России в частности.
Экономическая идея, которую еще предстоит «докрутить», довольно простая — пси-фрилансеру нужен пси-фестиваль в современном значении этого слова: «массовое празднество с показом достижений в искусстве». Задача состоит в организационной форме, при которой специалисты могли бы легко и непринужденно, как и положено во время праздника, показывать и предлагать свои достижения в психотерапевтическом искусстве, чтобы свободный клиент мог выбрать то, что ему необходимо — свободного специалиста с его умениями и навыками.
P.S. Кстати, о фестивалях. Уже на этой неделе в Пятигорске пройдет 32-ой международный фестиваль психотерапии и практической психологии «СВЯТОЧНЫЕ ВСТРЕЧИ». Для меня «Святки» стали примером того, как могут быть организованы такие фестивали — весело, разнообразно, терапевтично, профессионально. Я с большой радостью принимаю участие в «Святках» в пятницу 9 января в ключевой дискуссии «Неизвестные» 9:45 — 1:15 (мск). Но «Святки» — это периодическое локальное мероприятие для профессионалов, а нам нужно «докуртить» постоянное глобальное со-бытие для клиентов и психотерапевтов.
Аналогия с антипсихиатрией Лэнга очевидна. Главный «антипсихиатр» утверждал, и мне с ним легко согласиться, что психопатология по большей части детерминирована семейными, психологическими, социальными факторами, а в психозе есть свои целительные ресурсы. Особенно если под целительностью подразумевать механизмы, препятствующие тотальной фрагментации Эго, то есть «психической смерти» по Тэхкэ. Также Лэнг говорил, что психиатрия как институция слишком подавляет пациента, которому нужен диалог со специалистом, а не патерналистический менеджмент от него. Здесь я бы ещё добавил, что психиатрическая система также подавляет врача-практика, который часто оказывается между молотом (начальства, стандартов, социально-политических трендов) и наковальней (гнева пациентов, дефицита времени и засилия документооборота). Думаю, что современный психотерапевт из любой системы (государственная структура, частный центр, агрегатор) испытывает схожий прессинг.
Несмотря на то, что термин «антипсихиатрия» известен практически каждому пси-специалисту, движение не оставило после себя действующих институций. То есть прекрасная идея не получила материального воплощения в виде стационаров, амбулаторных центров, институтов, клиник. Однако многое говорит о том, что антипсихиатрическое движение оказало на современную психиатрию свое влияние. Его связывают с деинституализацией психиатрической помощи, правозащитными инициативами для пациентов и группами поддержки для них. С другой стороны, в этом можно разглядеть банальную экономическую составляющую, когда идеи антипсихиатрии и интересы государств совпали. Стационарная европейская и американская психиатрия — это дорогое удовольствие для налогоплательщика, и выбор в сторону амбулаторизации выгоден обществу. Права человека — основа европейской культуры, дух ее экономической свободы и жизнеспособности. Не важно, имеет ли человек психиатрический диагноз или нет.
«Моя» антипсихотерапия — это не «противо-психотерапия», а именно «вместо-психотерапия», как один из вариантов значения греческого префикса «анти». Лэнг тоже был «вместо-психиатром» — его не устраивала психиатрия по содержанию: структура нужна, но ее наполнение в отношениях психиатр-пациент должны быть другими. Меня не устраивает форма в виде экономических отношений между клиентом и психотерапевтом. По содержанию работы психотерапевт-клиент вопросов нет — многообразие направлений и специалистов способно предложить достаточно вариантов для работы любому клиенту. Но в пространство психотерапевт-клиент пытаются влезть разные субъекты. Их намерения могут быть высоки и прекрасны, но это не значит, что они на пользу совместной работе специалиста и клиента. Заинтересованный субъект интегрирован в систему обучения психотерапии, где самовоспроизводящиеся профессиональные иерархии закладывают в процесс тренинга много постдипломного контроля. Мы и сами в процессе обучения охотно выбираем себе психотерапевтических «отцов», «матерей», «дедушек» и «бабушек» (переносы работают не только в кабинетах психоаналитиков), а вместе с тем и предлагаемые нам правила игры, которые даже в процессе многолетнего анализа могут остаться частично бессознательными.
Профессиональная иерархия охотно помогает студентам стать молодыми специалистами, но потом очень ревностно относится к обретению взрослеющими профессионалами самостоятельности. По «старой памяти» система старается контролировать различные процессы обучения, профессионального роста, новых институций. Вопрос баланса нового и старого, новшеств и традиции, демократии и вертикали власти всегда сложен, даже если не примешивать сюда своеобразие текущего момента. Как я не раз убеждался, очень многое упирается в деньги, причем во все времена и во всех областях. Если мы не говорим о деньгах в психотерапии, то они становятся вытесненной бессознательной идеей. Кто-то обязательно сознательно разыграет эту карту и получит свои дивиденды. Поэтому лучше нам самим хорошо понимать роль денег в нашей профессии и оставлять их себе. Мы этого заслуживаем, хотя даже в этом у нас есть сомнения.
Часто мы, психотерапевты, не верим в наши возможности. В первую очередь в то, что психотерапевтические услуги востребованы. Клиенты есть всегда, просто потому что мир развивается, и запрос на личное общение способен приносить наличные деньги. Это мы все наблюдаем в разных сферах, где есть персонализированная услуга: beauty-индустрии, фитнес, банкинг, образование, клининг. То, что предлагаем мы, много ценнее. И честнее, если мы работаем на себя. Это когда мы не служим корпоративной этике, которая не столько про дресс-код и дежурную улыбку для работников, сколько про деньги, которые они должны заработать для корпорации, сколько бы человек там ни было — пять или пять тысяч.
Мы, фрилансеры от психотерапии, психологии, психоанализа и других помогающих специальностей, обладаем огромным финансовым потенциалом. Мы умеем переводить свое свободное время в денежные единицы, подавая очень странный товар, который никто никогда не видел — время. Клиенты покупают его, чтобы конвертировать терапевтические отношения в свое спокойствие, здоровье, качество жизни и удовольствие от нее. В начале пути нам, психотерапевтам, обычно нужен посредник в виде системы, иерархии, организующего субъекта. Но если мы не боимся и не убегаем от тяжелой работы, то через несколько лет мы имеем стабильную практику и мало зависим от государственных структур, профессиональных сообществ, агрегаторов, центров. Этот процесс я наблюдаю последние пятнадцать лет в русскоязычном пространстве вообще и в России в частности.
Экономическая идея, которую еще предстоит «докрутить», довольно простая — пси-фрилансеру нужен пси-фестиваль в современном значении этого слова: «массовое празднество с показом достижений в искусстве». Задача состоит в организационной форме, при которой специалисты могли бы легко и непринужденно, как и положено во время праздника, показывать и предлагать свои достижения в психотерапевтическом искусстве, чтобы свободный клиент мог выбрать то, что ему необходимо — свободного специалиста с его умениями и навыками.
P.S. Кстати, о фестивалях. Уже на этой неделе в Пятигорске пройдет 32-ой международный фестиваль психотерапии и практической психологии «СВЯТОЧНЫЕ ВСТРЕЧИ». Для меня «Святки» стали примером того, как могут быть организованы такие фестивали — весело, разнообразно, терапевтично, профессионально. Я с большой радостью принимаю участие в «Святках» в пятницу 9 января в ключевой дискуссии «Неизвестные» 9:45 — 1:15 (мск). Но «Святки» — это периодическое локальное мероприятие для профессионалов, а нам нужно «докуртить» постоянное глобальное со-бытие для клиентов и психотерапевтов.
Продолжение "Антипсихотерапии" в следующий понедельник.