Есть в психопатологии такой симптом — контрастные навязчивости: противоречащие ценностям человека различные образы, идеи, импульсы. Часто они касаются агрессивных или сексуальных тем. Например, мучительные фантазии о сексуальных перверсиях партнера, импульс воткнуть вилку в глаз своему ребенку или поток образов сексуальных сцен с родителем.
Как положено навязчивостям, они возникают непроизвольно, то есть человеку их сложно «выключить». С большим усилием удается на что-нибудь отвлечься, переключиться. Они переживаются как чуждые мысли, не отражающие осознанных желаний человека, и практически никогда не реализуются в действие. Вместе с тем они очень мучительны и вызывают сильную тревогу. А если быть точнее, страх, что импульс все-таки реализуется в разрушительное действие.
Мне удалось подобрать пару психологических лекарств от этого неприятного симптома. Надо сказать, что все они имеют симптоматический характер, а лучшим патогенетическим лекарством, конечно же, будет всесторонний глубокий анализ этого симптома со всеми его противоречивыми осознаваемыми-неосознаваемыми мыслями-эмоциями. Но нередко симптоматическое лечение позволяет выиграть время или преодолеть разрушительное сопротивление, когда мучительное ожидание клиента разрушает не только его веру в психотерапевтический процесс, но и саму терапию.
Лекарство №1. Показать содержание симптома как следствие драматической истории прошлого: драматических отношений с супругом, особенности полового созревания и сексуальных триггеров пубертата, противоречивых отношений с родителями с налетом инцестуозности. Наверное, это ближе к поверхностной интерпретации, соединяющей факты и чувства, которые во многом и так очевидны. Лекарство №1 способно успокоить клиента и снизить интенсивность симптома. Особенно хорошо работает это лекарство, если перед нами клиент со стабильным объективным позитивным переносом.
Лекарство №2 менее требовательно к особенностям переноса. Суть в том, что мы стараемся объяснить контрастную навязчивость как конфликт Суперэго с познавательной деятельностью. Примерно такими словами: «Наша психика постэдипального периода устроена так, что мы постоянно проецируем наши знания об мире вовне, получаем отражение, корректируем его и снова интегрируем в себя, чтобы снова спроецировать. Только малая часть этого непрерывного процесса доступна нашему осознанию. Наш мозговой компьютер все время занят этой работой. Просто у некоторых людей очень мощный процессор, готовый просочиться во все трещинки этого мира, иногда так глубоко, что это вызывает конфликт и боль. Но это не беда нашего психологического болевого порога, а удача нашего мощного процессора. Это позволит заглянуть глубже и понять больше в процессе анализа. Да, есть своя история, почему так мучительно болит, и с ней мы постепенно разберемся. Важно не разрушиться от мучения сейчас». И боль утихает.
Возможно, оба лекарства имеют единое составляющее – разрешение клиенту иметь эти навязчивости в силу разных причин: своего прошлого, личных особенностей мышления или творческих способностей, природной приспособляемости. В этих лекарствах можно разглядеть элемент присоединения, как техники современного анализа, которая может работать в том числе с эдипальной проблематикой, с условным невротическим клиентом, если его конфликт уходит в довербальную глубину.
Как положено навязчивостям, они возникают непроизвольно, то есть человеку их сложно «выключить». С большим усилием удается на что-нибудь отвлечься, переключиться. Они переживаются как чуждые мысли, не отражающие осознанных желаний человека, и практически никогда не реализуются в действие. Вместе с тем они очень мучительны и вызывают сильную тревогу. А если быть точнее, страх, что импульс все-таки реализуется в разрушительное действие.
Мне удалось подобрать пару психологических лекарств от этого неприятного симптома. Надо сказать, что все они имеют симптоматический характер, а лучшим патогенетическим лекарством, конечно же, будет всесторонний глубокий анализ этого симптома со всеми его противоречивыми осознаваемыми-неосознаваемыми мыслями-эмоциями. Но нередко симптоматическое лечение позволяет выиграть время или преодолеть разрушительное сопротивление, когда мучительное ожидание клиента разрушает не только его веру в психотерапевтический процесс, но и саму терапию.
Лекарство №1. Показать содержание симптома как следствие драматической истории прошлого: драматических отношений с супругом, особенности полового созревания и сексуальных триггеров пубертата, противоречивых отношений с родителями с налетом инцестуозности. Наверное, это ближе к поверхностной интерпретации, соединяющей факты и чувства, которые во многом и так очевидны. Лекарство №1 способно успокоить клиента и снизить интенсивность симптома. Особенно хорошо работает это лекарство, если перед нами клиент со стабильным объективным позитивным переносом.
Лекарство №2 менее требовательно к особенностям переноса. Суть в том, что мы стараемся объяснить контрастную навязчивость как конфликт Суперэго с познавательной деятельностью. Примерно такими словами: «Наша психика постэдипального периода устроена так, что мы постоянно проецируем наши знания об мире вовне, получаем отражение, корректируем его и снова интегрируем в себя, чтобы снова спроецировать. Только малая часть этого непрерывного процесса доступна нашему осознанию. Наш мозговой компьютер все время занят этой работой. Просто у некоторых людей очень мощный процессор, готовый просочиться во все трещинки этого мира, иногда так глубоко, что это вызывает конфликт и боль. Но это не беда нашего психологического болевого порога, а удача нашего мощного процессора. Это позволит заглянуть глубже и понять больше в процессе анализа. Да, есть своя история, почему так мучительно болит, и с ней мы постепенно разберемся. Важно не разрушиться от мучения сейчас». И боль утихает.
Возможно, оба лекарства имеют единое составляющее – разрешение клиенту иметь эти навязчивости в силу разных причин: своего прошлого, личных особенностей мышления или творческих способностей, природной приспособляемости. В этих лекарствах можно разглядеть элемент присоединения, как техники современного анализа, которая может работать в том числе с эдипальной проблематикой, с условным невротическим клиентом, если его конфликт уходит в довербальную глубину.