В психотерапии много личной конкуренции, как и в любой творческой профессии. Мы вольно или невольно сравниваем себя со своими коллегами, погружаясь в зависть или восхищение. Вопрос личной конкуренции кажется острым как в небольших коллективах, так и в крупных организациях. Коллеги соперничают между собой или с группами коллег за ограниченные ресурсы коллектива-организации, чтобы под этими ресурсами не подразумевалось — статусы, курсы, доклады, конференции, клиенты. Это наши внутрицеховые «разборки», которые редко выходят за пределы профессионального пространства. Но даже наши громкие профессиональные скандалы не задерживаются в клиентском пространстве, исчезая из него словно мимолетное сновидение. Клиентам до наших проблем нет особенного дела, у них свои серьезные заботы.
А мы, как профессионалы, уже соревнуемся за то, чтобы решать эти заботы. Казалось бы, здесь тоже много конкуренции, например, между разными направлениями психотерапии. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что это тоже личная конкуренция между конкретными специалистами за потенциального клиента. А какой они психотерапевтической «конфессии» клиенту зачастую не важно. Он через месяцы терапии может сказать психоаналитику, что он вообще-то верит только в доказательность КПТ. И обратно, клиент когнитивно-поведенческого терапевта доказывает ему преимущества психоанализа и сетует на поверхностность КПТ. Подобные претензии не про «конфессиональную» конкуренцию, а про сопротивления клиента в переносе. Но конкурируем ли мы за ограниченные клиентские ресурсы или создаем новые?
Парадокс психотерапевтической конкуренции в том, что чем больше специалистов, тем больше клиентов. Психотерапия сама по себе создает запрос, влияет на общество, говорит через блоги, подкасты, статьи, сюжеты, программы, что ходить к пси-специалисту — это нормально. Мы не «втюхиваем» условный психотерапевтический продукт, а сами его активно потребляем и делимся им с нашими родными, как чем-то ценным и полезным. Мы прямо или косвенно показываем людям, что переводить свободное время и деньги в качество жизни — это безопаснее гиподинамического скроллинга на диване или экстремального спорта в горах.
Конечно, потребность в психотерапии формируют не только психотерапевты, а само развитие современного общества, которое уже не сильно озабочено проблемой пропитания и выживания (если только из ума). А вопрос, как люди будут канализировать свои аффекты в ближайшем будущем, затрагивает не только простых людей, но и правящие элиты. Психотерапия в ее разнообразных направлениях-проявлениях-специалистах является для первых и вторых хорошим инструментом. Конечно, не психотерапией единой живет современное общество, есть другие инструменты канализации аффектов и деструктивности. Например, компьютерные игры с этим тоже неплохо справляются — именно с ними связывают снижение тяжких преступлений в развитых странах за последнее время. Но качество жизни они вряд ли поднимут или принесут автоматически удовлетворенность человека своим существованием, своей страной, окружающим миром.
Широкий рынок специалистов с разным набором компетенций и возможностей дает хороший выбор потенциальному клиенту в улучшении своей жизни, а психотерапевту — богатое поле для работы. Квалифицированные специалисты получают возможность увеличивать свои гонорары или переводить время в более выгодные образовательные проекты. На фоне этого молодые коллеги выигрывают по доступности цены и времени. О чем я не перестаю говорить клиентам, заходящим ко мне на разовую консультацию: «Не гонитесь за «крутым» профи. С начинающим внимательным специалистом вы сделаете примерно ту же работу за принципиально меньшие деньги». В этом большом бурлящем котле современности рождается новая разнообразная психотерапия с еще большим количеством разных пси-специалистов. Рынок сам отсеет то, что плохо работает. При этом у специалиста будет выбор — подстроиться под трансформации или менять работу. В конце концов, мы должны быть гибче, чем наши клиенты, и уметь адаптироваться к меняющемуся миру, даже если это нам не нравится.
А мы, как профессионалы, уже соревнуемся за то, чтобы решать эти заботы. Казалось бы, здесь тоже много конкуренции, например, между разными направлениями психотерапии. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что это тоже личная конкуренция между конкретными специалистами за потенциального клиента. А какой они психотерапевтической «конфессии» клиенту зачастую не важно. Он через месяцы терапии может сказать психоаналитику, что он вообще-то верит только в доказательность КПТ. И обратно, клиент когнитивно-поведенческого терапевта доказывает ему преимущества психоанализа и сетует на поверхностность КПТ. Подобные претензии не про «конфессиональную» конкуренцию, а про сопротивления клиента в переносе. Но конкурируем ли мы за ограниченные клиентские ресурсы или создаем новые?
Парадокс психотерапевтической конкуренции в том, что чем больше специалистов, тем больше клиентов. Психотерапия сама по себе создает запрос, влияет на общество, говорит через блоги, подкасты, статьи, сюжеты, программы, что ходить к пси-специалисту — это нормально. Мы не «втюхиваем» условный психотерапевтический продукт, а сами его активно потребляем и делимся им с нашими родными, как чем-то ценным и полезным. Мы прямо или косвенно показываем людям, что переводить свободное время и деньги в качество жизни — это безопаснее гиподинамического скроллинга на диване или экстремального спорта в горах.
Конечно, потребность в психотерапии формируют не только психотерапевты, а само развитие современного общества, которое уже не сильно озабочено проблемой пропитания и выживания (если только из ума). А вопрос, как люди будут канализировать свои аффекты в ближайшем будущем, затрагивает не только простых людей, но и правящие элиты. Психотерапия в ее разнообразных направлениях-проявлениях-специалистах является для первых и вторых хорошим инструментом. Конечно, не психотерапией единой живет современное общество, есть другие инструменты канализации аффектов и деструктивности. Например, компьютерные игры с этим тоже неплохо справляются — именно с ними связывают снижение тяжких преступлений в развитых странах за последнее время. Но качество жизни они вряд ли поднимут или принесут автоматически удовлетворенность человека своим существованием, своей страной, окружающим миром.
Широкий рынок специалистов с разным набором компетенций и возможностей дает хороший выбор потенциальному клиенту в улучшении своей жизни, а психотерапевту — богатое поле для работы. Квалифицированные специалисты получают возможность увеличивать свои гонорары или переводить время в более выгодные образовательные проекты. На фоне этого молодые коллеги выигрывают по доступности цены и времени. О чем я не перестаю говорить клиентам, заходящим ко мне на разовую консультацию: «Не гонитесь за «крутым» профи. С начинающим внимательным специалистом вы сделаете примерно ту же работу за принципиально меньшие деньги». В этом большом бурлящем котле современности рождается новая разнообразная психотерапия с еще большим количеством разных пси-специалистов. Рынок сам отсеет то, что плохо работает. При этом у специалиста будет выбор — подстроиться под трансформации или менять работу. В конце концов, мы должны быть гибче, чем наши клиенты, и уметь адаптироваться к меняющемуся миру, даже если это нам не нравится.